| |
Самый распространенный вопрос, который мне задавали в Питере: "А не
притесняете ли вы русских в Казахстане?" Хотя мне казалось, что этот
вопрос обычно задавали евреи, (но я совсем не специалист по евреям).
Жанр журналистики имеет достаточно ограниченный набор слов, так, если
мы слышим слово "возможно", то очевидно продолжением будет "будут
осадки", но только не в Питере, где можно услышать: "Возможно нам
повезет, так же как и вчера, и у нас не будет дождя".
Летом в Питере был небывалый туристический бум . Мы выходили с занятий
и упирались в чисто совковую очередь в кунсткамеру. И невольно задаешься
вопросом -- что лучше очереди за колбасой или очереди к фонтанам в
Петергофе (что бы постоять и насладиться)? Есть такой своеобразный
джентльменский набор провинциала в Питере, в который входят: мосты
и музеи, дворцы и казармы, и везде были очереди. Когда "разводили"
мосты, невозможно было оторваться от парапета ("она стояла у парапета"),
ибо твое место могло быть занято другими страждущими, а вежливое:
"Подвиньтесь, пожалуйста!" в 01.40 ночи было слишком даже для культово-вежливого
Питера. Самая смешная очередь была в казематах Петропавловской крепости,
народ бился за право посидеть при закрытой двери, хоть чуть-чуть,
а тут на беду пришла группа иностранцев (хотя я тоже как бы иностранка)
и экскурсовод требовала всем разойтись: "Вы тут копейки платите, а
у меня валютные, пропустите их вне очереди!"
Разговор двух экскурсоводов, вернее не разговор, а перепалка. Первая
группа представляла из себя переодетых в одежды "века галантного"
парочку молодых людей, рядом с которыми на фоне большого каскада Петергофа
фотографировались туристы, солнце, воздух и вода сделали из них своеобразных
"ганибалов". И вот эти стоящие на одном месте "арапчата" как-то пошутили
над проходящей мимо них "товарки", у которой в руках была табличка
с ее порядковым номером , что бы все те же глупые иностранцы не отстали
от нее, она им сказала совершенно замечательную фразу: "Будете зубоскалить,
завтра в гроты пойдете".
А в гротах конвейер с пятиминутным текстом. Только вышел, а тебе бац
и новую группу- это вам не 6 часов лекции читать.
В Екатерининском парке Царского села нам хотели показать некую скульптуру
"девушка с кувшинкой", при этом обозначили ее как утопический символ
России. Шел дождь, в другом конце парка маячил обед, искать утопический
символ не очень то хотелось, и вдруг я увидела паром с одинокой фигурой
в черном , с черным зонтом. Опережающим сознанием я обрадовалась,
что вот можно и разворачиваться, дама на пароме, зимой она, наверное,
блондинка, дома, возможно, любящая жена или талантливая любовница,
но на пароме она была тотально одинока и несчастна, она показалась
мне тем самым символом утопизма, таким живым, натуральным, что более
искать другие символы не имело смысла.
Ностальгия: в библиотеках очень много людей похожих на Карла Маркса,
как будто сошли с полок все замечательные тома кирпично-красного цвета.
В подворотне надпись: "Терпите, туалет в следующем дворе!"
А во дворе старухи-процентщицы на двери подъезда, в котором она когда-то
"жила", надпись: "К старухе сюда".
По дороге с книжной ярмарки , которая петляла среди хрущевок, среди
прочих торгующих старьем на складном стульчике сидел некто и продавал
с расстеленной на земле клеенки книги. Над ним на дереве надпись на
большом фанерном листе: "Книги продает автор". Этот фанерный щит был
настолько большим и монументальным, что невольно представилась картина:
как только этот автор распродаст свои книги, так сразу же на его место
придет следующий автор.
[Лето 2000-го года]
|
|
а также:
Владимир Парфенок.
Путешествие в поисках фотографии.
Андрей Приепа.
Белый город.
Жан Бодрийяр.
Город и Ненависть.
Ирина Зеленкова.
"М"-метро.
Нелли Бекус-Гончарова.
Люблинский дневник.
Заметки культуролога.
Нелли Бекус-Гончарова.
Беларусь в масштабах реальности. Турист и путешественник как жертвы
провокации.
Нелли Бекус. Эмиграция:
жизнь в другой парадигме.
Виктория Герасимова. BREF,
Виктория Герасимова. Нечего глазеть в окна.
Кульшат Медеуова.
Рождение симулякра
Бенджамин Коуп.
Призраки Маркса: бродя по Минску по следу Дерида
|
