GЕНДЕРНЫЙ FРОНТ     инфра_философия четвертая критика дистанционный смотритель аллегории чтения point of no return Дунаев. Коллекционер текстов

Люк Бриссон ПЛАТОН: ПЕРВАЯ НА ЗЕМЛЕ РАЗЛУКА     [GF-ФОРУМ]   Ничто не может утолить глухую, но неотвязную боль, причиненную даже самой банальной любовной горестью. Почему же так мучительны эти терзания, словно душа разрывается надвое? А что, если все эти горести любви -- лишь повторение самой первой горести, когда человек ощутил впервые и навсегда утрату единого целого? Не связана ли горечь всякой разлуки с болью разлук изначальных: космической, когда была установлена дистанция между Небом и Землей, и теологической, когда люди были разлучены с богами? Все это объясняет нам миф, который Аристофан, автор комедий "Облака" и "Птицы", поведал собравшимся на "Симпозионе", то есть "совместной попойке", не вполне верно названной "Пиром". Этот пир задал Агафон, после того как принес жертву богам в благодарность за награду, которой была удостоена его первая трагедия. В полном соответствии со своим сложившимся образом шута Аристофан, на которого в самый неподходящий момент вдруг напала икота, был вынужден на потеху всем пропустить свою очередь выступить с речью. После того как от напасти его избавило чихание, он смог наконец взять слово -- как раз перед Сократом. Все происходит, как и должно быть,- секретом человеческой природы владеет комик и раскрывает его на празднестве, устроенном автором плохих трагедий. Впрочем, у Платона, считавшего себя философом, этот парадокс- не единственный. Итак, вот каким образом Аристофан представляет происхождение древнего человека и его облик, в том числе сексуальную сторону. В те далекие времена люди были трех родов -- мужчины, женщины и андрогины. Каждое человеческое существо, внешне похожее на яйцо, было "двойным" -- четыре руки, четыре ноги, два лица, глядевшие в противоположные стороны, а главное -- два детородных органа на тех частях тела, на которых нынешние люди сидят. У мужчин оба детородных органа были мужскими, у женщин -- женскими, у андрогинов -- мужской и женский. Почти шарообразная форма этих существ говорила об их происхождении: мужчины были потомками солнца, женщины -- порождением земли, а андрогины -- луны, которая занимает промежуточное положение, являясь для солнца как бы землей, а для земли -- светилом. Нельзя представить себе ничего более гармоничного, чем это единство, присущее первоначальному состоянию человеческой природы. Человек не был еще разлучен с миром, чью форму -- яйцо -- он воплощал. Двойные существа, которые не могли размножаться при помощи своих детородных органов, расположенных с двух сторон над ягодицами, были рождены от небесных тел -- солнца, луны и земли. К тому же грани, отделяющие людей от богов, не были еще достаточно четкими. Однако эти двойные существа, которые были, естественно, вдвое сильнее, чем нынешние люди, возомнили себя равными богам, подобно титанам Эфиальту и Оту, которые хотели совершить восхождение на небо, чтобы напасть на богов. Столь совершенное единство таит в себе угрозу, ибо ведет человечество прямиком к бесплодию. Действительно, как рассказывает Гесиод, в начале времен Уран (Небо) возлежал на Гее (Земле) и непрерывно оплодотворял ее, мешая тем самым возникнуть иному, новому существу. Крон по наущению матери-Земли оскопил своего отца-Небо, дав возможность творению пойти своим чередом. Но титаны Эфиальт и От, рожденные из упавших в море кусков детородного органа Урана, восстали против богов, желая вновь уничтожить дистанцию между небом и землей, которую столь кровавым образом установил Крон. Оба они пали от стрел Аполлона. Но вернемся к первым людям. Чтобы покарать их за гордыню, Зевс решил разрезать эти двойные существа пополам, как разрезают яйцо волоском, сделав их таким образом вдвое слабее. После этого Аполлон по просьбе Зевса повернул каждому в сторону разреза лицо и половину шеи и, стянув кожу, зашил открытые раны, от которых и поныне у людей остался маленький шрам на животе -- пупок.   а также: Ролан Жаккар. Слон и муравей. Мишель Делон. Инцест: мерзости и соблазны Патрис Боллон. Дон Жуан: истинная горесть любви. Жан Бори. Конец века: бедствия любви. Дмитрий Король, Владислав Софронов-Антомони. Китайская энциклопедия маленькой женщины. Жан Бодрийар. Фрагменты из книги О СОБЛАЗНЕ. В. Софронов-Антомони. Модус "ОТЕЦ" и модус "ВНЕШНЕЕ". В. Софронов-Антомони. Бедро Пифагора. Сергей Кузнецов. Алиса в стране виртуальных чудес: еще одна степень свободы (Сексуальность неживых и живых женщин в сети интернет). Интервью с Михаилом Рыклиным. Арсен Меликян. Весенние письма больного друга. Алексей Пензин. Любовь и гипс. Биографическое reality show. Татьяна Тягунова. Любовь и жестокое покровительство. Антидневник. Славой Жижек. Обойдемся без секса, ведь мы же пост-люди! Анатолий Паньковский. Против Саломе. (О девицах легкого интеллектуального поведения )

Да, первая разлука, как и все последующие, свершилась насильственным путем. Людей в полном смысле слова отсекли друг от друга, оторвали "с мясом". И что такое любовь, секс, как не поиски своих изначальных половин? Но переусердствовал Зевс -- его наказание вело род людской прямо к гибели. Ведь каждое человеческое существо стремилось обрести свою недостающую половину (будь то мужчина-мужчина, мужчина-женщина, женщина-мужчина, женщина-женщина) с таким вожделением и упорством, что, не в силах думать ни о чем другом, в конце концов умирало от истощения. Вот как описывает Аристофан беды и страдания, которые повлекла за собой кара Зевса: "И вот, когда тела были таким образом рассечены пополам, каждая половина с вожделением устремлялась к другой своей половине, они обнимались, сплетались и, страстно желая срастись, умирали от голода и вообще от бездействия, потому что ничего не хотели делать порознь. И если одна половина умирала, то оставшаяся в живых выискивала себе любую другую половину и сплеталась с ней, независимо от того, попадалась ли ей половина прежней женщины, то есть то, что мы теперь называем женщиной, или прежнего мужчины. Так они и погибали". И тогда, чтобы не вымерли окончательно люди на земле, Зевс решил вмешаться. Он перенес детородные органы "половинок" на переднюю часть тела. Теперь человек, найдя свою половину, мог легко воссоединиться с ней. получая удовлетворение от соития, и при этом у него оставалось время позаботиться о других нуждах, в частности о самых важных -- о хлебе насущном и о продолжении рода. Так была установлена разумная дистанция между насильно разлученными половинами человеческого существа, которые отныне не спаяны неразрывно, но и не разобщены навечно: благодаря соитию становится переносимой разлука в остальное время. Но тоска по первоначальному единению остается в природе человеческой; это и есть, по мысли Аристофана, суть всякого любовного союза: "Когда кому-либо, будь то любитель юношей или всякий другой, случается встретить как раз свою половину, обоих охватывает такое удивительное чувство привязанности, близости и любви, что они поистине не хотят разлучаться даже на короткое время. И люди, которые проводят вместе всю жизнь, не могут даже сказать, чего они, собственно, хотят друг от друга. Ведь нельзя же утверждать, что только ради удовлетворения похоти столь ревностно стремятся они быть вместе. Ясно, что душа каждого хочет чего-то другого; чего именно, она не может сказать и лишь догадывается о своих желаниях, лишь туманно намекает на них. И если бы перед ними, когда они лежат вместе, предстал Гефест со своими орудиями и спросил их: "Чего же, люди, вы хотите один от другого?" -- а потом, видя, что им трудно ответить, спросил их снова: "Может быть, вы хотите как можно дольше быть вместе и не разлучаться друг с другом ни днем, ни ночью? Если ваше желание именно таково, я готов сплавить вас и срастить воедино, и тогда из двух человек станет один, и, покуда вы живы, вы будете жить одной общей жизнью, а когда вы умрете, в Аиде будет один мертвец вместо двух, ибо умрете вы общей смертью. Подумайте только, этого ли вы жаждете и будете ли вы довольны, если достигнете этого?" -- случись так, мы уверены, что каждый не только не отказался бы от подобного предложения, но счел бы, что услыхал именно то, о чем давно мечтал, одержимый стремлением слиться и сплавиться с возлюбленным в единое существо". Стремление к сексуальному удовлетворению в соитии -- ничто в сравнении с этим стремлением к утраченной целостности, которую человек обречен вечно искать вслепую, ошибаясь, и обретать лишь на краткое время. Но если человеческая любовь во всех ее проявлениях -- мужская и женская, гетеросексуальная и гомосексуальная -- всегда несет в себе ностальгию по этому гармоничному и нерасторжимому единству, воплощенному в форме яйца, которое символизирует одновременно мир, где небо и земля, люди и боги были некогда нерасторжимы, -- тогда легко понять, почему так тяжки горести любви. Расставание, разрыв двух любящих существ -- это всякий раз рассечение надвое самой природы человеческой, разрыв между землей и небом, между людьми и богами; это и кара Зевса, разрубившего первых людей, и оскопление Кроном своего отца-Неба, и гибель Титанов, восставших против богов. Все эти раны, всю эту боль ощущает человек, изведав горесть любви, которая есть не что иное, как вечные поиски утраченного единства... [Иностранная литература #10, 1993 / © Magazine litteraire, 1992]

GЕНДЕРНЫЙ FРОНТ     инфра_философия четвертая критика дистанционный смотритель аллегории чтения point of no return Дунаев. Коллекционер текстов