| |
Когда вы встретились с Жилем Делёзом?
Ришар Пинас: Это было в 1970 году на защите диссертации Жана-Франсуа Лиотара «Речь, форма», которая впоследствии выходила в изданиях Клиншека. Жиль Делёз был в жюри, может быть, даже в качестве научного руководителя, но я точно не знаю. В конце он ко мне подошёл и предложил пойти к нему. Когда мы пришли к нему в квартиру, он сказал: «Займи себе место». Тут наша дружба и началась. В то время я только начинал посещать его занятия и не прочитал ещё ни одной его книги; я не знал, что он «книжный» Делёз. Вначале, я не был особо впечатлён. Он тогда работал над Фрейдом, так как начинал «Анти-Эдипа», и мне страшно хотелось сказать ему, что он ошибается! Он меня попросил показать, где именно. Тогда я приготовил выступление по Фрейду на два часа, которое я представил на его занятии. И только год спустя я открыл для себя, что если бы прочитал хотя бы две страницы Делёза, я никогда такого б не сделал! Но он был по-настоящему любезен...
После я его буквально полюбил, прочитал, и перенял его философию. Это была крайне важная для меня встреча, которая привела меня к открытию Ницше и Спинозы. Для музыки также. Он действительно был открыт для всех проектов, будь то с художниками, писателями или с музыкантами. В определенные годы, когда он не знал, чем заняться (между выходами двух книг, с ним это тоже бывало), он обсуждал всё что угодно. Для примера возьму лекции по Спинозе в 1980, в Сан-Дени. В среду утром я пошёл искать его, чтобы проводить на лекцию, и я ему сказал, что было бы неплохо, если бы он рассказал нам о Спинозе, и тогда он ответил: «Что ж, очень хорошо, устроим год Спинозы !» Это лекции, которые можно бесплатно найти на сайте, который я продвигаю...
В 1970 году в Винсенне проходили гениальные, очень политизированные занятия, особенно во время подготовки Анти-Эдипа. Во вторник утром там был Делёз, в среду, если я не ошибаюсь, Лакан; в четверг вечером – Лиотар; очень редко я ходил на лекции Франсуа Шателе (которого я знал хорошо, хотя не посещал его лекции) и потом были лекции у Мишеля Фуко в Коллеж де Франс. На протяжении двух лет я ходил слушать Фуко, как «шпион», чтоб рассказать потом Жилю! Но я определённо не был один... Чтобы резюмировать: я хорошо помню беседу с Жан-Франсуа Лиотаром, когда он мне сказал: «У меня есть талант; Делёз, запомните, — гений!»...
Когда вы его встретили в 1970 году, был ли он активным участником политических событий тех лет?
Он участвовал в манифестациях, но он не мог на них ходить слишком часто, потому что здоровье его ухудшалось. Я помню одну большую манифестацию в 1973 году, с которой у меня сохранились фотографии. Рядом с ним виден Фуко. Они часто виделись в связи с Группой Информирования по Тюрьмам, которую основал Фуко со своим товарищем Даниелем Дефером. После ГИТ, он активно поддерживал крайних правых Италии и подписался под воззванием 1977 против чудовищных репрессий, которым они тогда подвергались. Он также выступал против экстрадиции Клауса Круасана и за заключённых RAF (Фракция Красной армии, называемой во Франции «Баадерская банда»), которые всё равно умерли в заключении... Тогда ещё, он был на стороне Фуко, но прямо перед их разрывом, у которого было две причины: дело «новых философов» (которых Фуко сначала не понял, в то время как Делёз сразу заметил «эту мягкую мысль бедных эпох», как он выразился в «Алфавите»), и вопрос по поводу иранской революции, тут они особенно разошлись во мнении. […]
Вы часто говорите о голосе Жиля Делёза, как о чем-то особенном...
Это самый гипнотический и самый невероятный голос, который я когда-либо слышал. Как музыкант, я могу сказать: это голос, очаровывает всех, кто хоть немного обладает музыкальным слухом. Мы записали совместный альбом, где Жиль читает текст Ницше, который называется «Путешественник». Его голос сильно «металлизировался» со временем. И по этой причине тоже я хотел, вместе с Клер Парне, сделать записи его лекций по Спинозе и Лейбницу, чтобы слушать его голос, и чтобы иметь представление, как всё это происходило. Эти лекции по кино, впрочем, должны выйти через несколько месяцев, в виде 10 CD у Gallimard. В самом деле, если кто-либо просто их прочитает, отбрасывая время мысли, повторения, интонации, «ммм», тот теряет многое. Я недавно открыл для себя один маленький текст «Ораторский портрет Жиля Делёза жёлтыми глазами». Мне кажется автор очень хорошо выразил то, чем был этот голос. С первых же лекций я был впечатлён тембром, эти лекции были удивительны. Без показухи (он не особо хотел устраивать амфитеатр), он сидел на одном уровне с людьми вокруг него: 300 человек слушали его со всех сторон. Обстановка в Винсенне была особенной. Существовала, впрочем, большая разница между лекциями Лиотара, которые посещали только очень солидные люди, и Делёза, — наполовину спектакль, наполовину — очень серьёзно. Было много художников, и случалось, что приходили люди в масках садомазо. Он был на одном уровне со студентами, и они могли его прерывать. Казалось бы, это должно нервировать, но он отвечал всегда очень вежливо. И, я думаю, посредством вежливости он избегал неких пертурбаций.
Как вы рассматриваете его последний жест?
Я глубоко убеждён, что он тем самым совершил последний акт свободы, самый последний. Я говорю это с большим уважением и любовью. Находясь лицом к лицу с постоянной болью и в ситуации, когда за вас дышит машина, … это не может долго продолжаться. Он издаёт «Имманентность: жизнь…» в журнале «Философия», последний текст, изданный ещё при его жизни. Только «Актуальное и виртуальное», написанное прямо перед тем, как выброситься из окна, было издано после: это пять страниц, которые он добавил к карманному изданию «Диалоги». Кроме, этого ничего не осталось, так как он выбросил все свои рукописи. Мне кажется у его жены, Фанни Делёз, остались рукописи по Бекетту, «Обессиленный»; она отдала мне в 1987, когда он вышел на пенсию, в память о его лекциях, рукописи по Фуко, которые он только закончил. Я у неё попросил эту рукопись, и она сказала, улыбаясь, что это единственное, что он не успел выбросить. Нельзя сказать, что я коллекционер рукописей. Но эта просто невероятна, так как она не содержит ни одной поправки. Она написана на одном дыхании. Это восхитительно. Сегодня чувствуется некое сиротство, в философском смысле, потому что я не вижу никого, кто бы мог мыслить мир, как он. Но, как он говорил, копьё Эпикура однажды упадёт, без сомнения, на голову нового Спинозы... Будем надеяться!
|
|
а также:
Симон Форд
Беспорядок в вещах: библиотеки искусств, постмодернизм и гипермедиа
Жан Бодрийар
Фотография или письмо света
Bладимир Сорокин.
Настя.
Томас Де Квинси. Английский интеллектуал
и непогода.
Владислав Тарасенко. Антропология Интернет:
самоорганизация "человека кликающего"
В.Л. Иноземцев.
"Класс интеллектуалов"
в постиндустриальном обществе
Владислав Софронов-Антомони.
Индустрия наслаждения
Сергей Шилов.
ВРЕМЯ и БЫТИЕ
Кеннет Дж. Джерджен.
Закат и падение личности
Мишель Фуко.
Я минималиста.
Славой Жижек.
Япония в словенском зеркале. Размышления о медиа, политике и кино.
Алан Бадью. Апостол Павел. Обоснование
универсализма. PDF/598Kb
Ролан Барт о Ролане Барте. PDF/903Kb
|
