ДИСТАНЦИОННЫЙ    СМОТРИТЕЛЬ     инфра_философия четвертая критика gендерный fронт аллегории чтения point of no return Дунаев. Коллекционер текстов

Андрей Корбут. Б.К.     I. Этот фильм, по крайней мере в одном своём моменте, соотносится с двумя другими продуктами американской истории -- "Водным миром" и "Двенадцатью обезьянками". Один логический тупик преследует их -- видение человеческих городов. "Водный мир": главный герой опускается на дно океана, покрывшего землю, и наблюдает там города, оставшиеся от людей, иногда забирая оттуда что-нибудь. "Двенадцать обезьянок": главный герой выходит в город, оставшийся от людей, засыпанный снегом, покрывшим землю, чтобы забрать оттуда что-то. "Бойцовский клуб": главный герой стоит в середине мира, покрытого людьми, оставшимися от людей, забрав из него другого человека. Здесь у нас три концепции времени -- дискретная, сферическая и линейная соответственно. В первом случае история подавляется пространством, бесконечной поверхностью воды, отныне лишённой толщи; эта поверхность возникает в момент катастрофического разрыва времени. Время океана -- там, где нет течений, но лишь то далёкий, то близкий шум, -- вот новое время. Его ждут непрекращающиеся разрывы. Во втором случае пространство капитулирует, но способно поддерживать, создавать каркас; оно не может больше порождать; мир погружается во время снега -- неисчислимого количества мелких фигур, неотличимых друг от друга, расплывающихся в глазах, в воздухе, составляющих массу, невесомую и бесшумную, падающую по миллионам траекторий без остановки, без начала, без конца -- падающую на себя. В третьем случае говорится о линейном времени, времени человеческих дел и поступков, расположенных друг за другом, вытекающих один из одного, безумных, глупых, но неостановимых. Это перепады человеческого голоса, бормочущего, называющего, проклинающего, разрушающего своими переходами, оттенками и расщеплениями мир. Итак, перед нами три стихии -- океан, снег, человек. Три закрытых имени, генерирующих реальность. Океан может свести с ума -- это Мелвилл, снег может свести с ума -- это Лондон, человек может свести с ума -- это Чандлер. Три хронологии или три хроноалогии. Одна попытка оставить время существования, стать множеством времён мира. В конце концов, чьими глазами мы можем смотреть эти фильмы? II. Извивается, расщепляется, ответвляется, пока своё изогнутое потрясением чувство ирреальности не выскользнет на границе простоты смыслового открытия и завоевания рая. Попытка ввести единую систему пространственных атрибутов для наших усилий и рая -- это и есть то, что называют галлюцинаторной конкистой. А чём ещё может преуспеть разочарование, неизменно насыщаемое всё новыми и новыми перекрёстками уже использованных идентичностей, журналов, квартир?   а также: Дмитрий Король Владислав Софронов-Антомони Зрение ангела Вим Вендерс. Pасстаться с иллюзией самоочевидности. Альмира Усманова. Насилие как культурная метафора. Арсен Меликян. Зрение-мания. фотография и невинность. Светлана Зверева. Бойцовский Клуб. Штефан Борн. Заметки о фильме Бойцовский Клуб, скажем, из подполья. Ольга Шпарага. Бойцовский Клуб или "Только когда потеряешь все, обретаешь истинную свободу: делать все, что захочется" Е. Гротовский. Действие буквально. Валерий Подорога. Театр без маски. Александр Сарна. Спорт, гендер и нация. (Riefenstahl + Rammstein).

III. - Красноватое тепло, остывающее в холоде поднимающихся потоков, перепадов глубины, поверхностей, склеивающихся, трущихся, отдаляющихся в течение различных напоров, сухости и жара, выступающих каплями треска на коже пожелтевшего спокойствия, зачарованно смотрящего в лицо наступающего. -- Что проникает в меня? Чем может быть то, что действительно соответствует человеческому, придуманному людьми, не желающими чувствовать себя, постигающих других людей, толкующих мир с помощью действий, а не смоделированных идей? -- Под ногами лёд с водой, темнеюще-тёмное, опустившееся на уровень живота небо. Или наоборот -- движение, движение, движение, движение. Или реальные имена, в которых нам отказали. Или открытие рая в отсутствии его. Или созидание. Или революция. Или развалины. Или пренебрежение. Или реальность. Или подлинность. Или равнодушие. Или обман. Или структура. Или несоответствие. Или мир. Или постоянство. IV. Фильм -- это тоже стихия. Поэтому он содержит в себе стихии. Техника, человек, ночь, слова, воздух, солнце, свет, сон, боль. Список огромен, но не бесконечен. Это и есть человек? Что можно противопоставить отсутствию мышления и тотальному смыслу? Только своё локальное значение или другими словами стихию. Но они этого не понимают. Знаете, я думаю, они не читают стихов. V. совокупность эпизодов, создающих всё -- время, дома, имена, рисунки VI. смотри, вот он VII. "Бойцовский клуб" вызывает печаль, не ту, которая связана с сожалением, а ту, которая сопровождает имеющееся мышление, мышление, осознавшее собственную тупость. Там, где происходит этот фильм, в месте его построения, нам задаётся вопросительный взгляд, из которого мы едим и просыпаемся, засыпаем и чистим зубы. Как часто вы смотрели после него в зеркало, оценивая себя/тело и мир/бессмысленность? Сколько раз вы взвешивали свою искренность, успокаивая себя или удостоверяясь в свой безнадёжности? Не хотелось ли вам драться? Предпочитали ли вы думать? Написали ли вы текст про этот фильм? Посмотрели ли вы его ещё раз? Искали ли вы всё, что связано с ним? Думали ли вы о том, что с вами делают медиа, родители, работа, вы сами? Сколько раз вам становилось тошно с тех пор и сколько раз вы говорили себе "я счастлив"? VIII. Цифра восемь -- магическая цифра. :).

ДИСТАНЦИОННЫЙ    СМОТРИТЕЛЬ      инфра_философия четвертая критика gендерный fронт аллегории чтения point of no return Дунаев. Коллекционер текстов